Смехопанорама

57 582 подписчика

Свежие комментарии

  • Рушан Мухамеджанов
    ))))))))))))))))))))))В СССР секса не б...
  • Valdemaras Orlauskas
    Благодарю,подборка со смыслом. Слегка грустная,но милая.Жена мужу: - Доро...
  • Andrew Kley
    Всё дело в том у какого мужчины. А то ведь действительно у некоторых крома как срам не назовёшь!Сидит один мужик ...

Потоцкий

Потоцкий

Прошло уже двадцать пять лет, а я все вспоминаю и не перестаю удивляться одному странному человеку по фамилии Потоцкий. А дело было так...
Псковская область, учебка ПВО. Поскольку СССР тогда еще не развалился, мы в казарме во всей красе поимели оголтелую дружбу братских народов, но главные проблемы возникали у нас из-за узбеков. Было их в нашей роте человек тридцать, отсюда и проблемы. Ну, как проблемы... Они собирались оптом и регулярно нас били, и от этого, естественно, у нас бывали проблемы.
Грузины держались друг за друга, казахи тоже не давали себе в кашу плевать, а вот за нас, русскоукробелорусов, некому было заступиться. Мы никому не были нужны, даже самим себе, вот и терпели регулярные набеги от тамерланова войска. Самое большее, что мы могли выставить - это человек десять (У остальных наших воинов возникали неотложные дела). Вот и получались не эпические битвы, а доказательство преимущества среднеазиатского образа жизни.
Но вот, месяца полтора спустя, на пороге нашей казармы появился Он.
Ростом не особо высок, но метра два в нем, конечно же, было, может чуть больше. Голова огромная, как у коня, пузо выпирает, и если отойти подальше и посмотреть издалека, то по пропорциям кажется, что он маленький и толстенький.

Но как только к нему приближался обычный человек, то от их сочетания становилось понятно, что в этой жизни, не все еще нам понятно.
Родом он был из глухой белоруской деревни и носил гордую фамилию Потоцкий. По натуре был он человеком ласковым и стеснительным, и это, как раз, не удивительно, ведь иначе какой-нибудь любвеобильный кроманьонец так бы и не осмелился приблизиться к неандертальцу - далекому предку нашего Потоцкого по женской линии. Потоцкий почему-то панически боялся любого начальства, даже сержантов, он был медлительным и совсем неспортивным человеком, но при массе в двести килограммов и силе, как у оборотня - это были абсолютно не его проблемы.
Командир части называл нашу роту бандеровским отрядом. Представьте себе - рота солдат, позади которой марширует гигантский человек, одетый в черный зэковский бушлат, серые брюки, на голове маленькая тюбетейка в виде солдатской шапки, а на ногах сапоги с разрезанными сзади голенищами. Из всего необходимого обмундирования на складе только и оказалась шапка и кирзы сорок восьмого размера, а остальное - в чем забрали в армию, в том месяца три и служил, пока не пришла из округа сшитая на заказ гулливерская форма.
Не знаю почему, но мы с ним как-то сразу сдружились, хоть по началу я и опасался приближаться к этому огромному человеку. Мне очень стыдно, но я боялся, что он меня укусит, если вдруг сойдет с ума. Вам это, наверное, покажется смешным, просто вы Потоцкого не видели. А вот дрессировщики львов меня поймут...
Первый раз он удивил меня, когда рота получала на складе толстые солдатские лыжи для кросса. Нескольким счастливчикам не хватило, и они отправились в теплую казарму ждать возвращения уставших героев-лыжников. Время поджимало, скоро на старт, все подгоняют крепления и цепляют к ногам тяжеленные дрова, а Потоцкий зудит мне над ухом со смешным белорусским говорком:
- Ой, мамочки, ой убъющь я на этих прыдуркаватых лыжах, я же сроду на них ня ездиу. Ой шо са мной будзе...
Вдруг за спиной послышался громкий треск, от которого я подпрыгнул - это мой огромный друг незаметно сломал свою лыжу пополам, просто держа ее поставленными рядом ручками. Я пробовал потом переломить такую дровыняку об колено, не-а, не смог.
Время шло, и рано или поздно, но Потоцкий должен был нарваться на тамерланово войско из тридцати сабель. И этот день настал.
Обед. Наш богатырь возвышался с краю стола и привычно держал миску за дно, как блюдце (так ему было удобнее). Напротив Потоцкого сидел свирепый узбек - главный батыр и предводитель их войска. Батыр решил - "пора", схватил черпак и начал трясти его перед огромным добродушным лицом белоруса, выкрикивая всякие тюркские ругательства.
Гигант промолчал, опустил глаза и молча продолжил есть дальше. Тут и батыр, довольный произведенным эффектом, отложил черпак и тоже вернулся к трапезе.
Внезапно (хотя слово "внезапно" придумано не для динозавров) Потоцкий улучил момент и дал узбеку отцовского леща. Батыр, даже не ойкнув, рухнул лицом в тарелку, обрызгав супом всех за столом. Крики! Шум! Угрозы! Земляки вынесли тело батыра на улицу, только там к нему вернулось сознание.
Я, как и все русобелоукраинцы нашей роты, понимал, что жить нам осталось примерно до ужина, да и хрен с ним, не впервой, но что это за лещ такой, от которого человек напрочь выключается? И Потоцкий еще раз продемонстрировал этот фокус на солдатской миске, тут все встало на свои места. После леща по дну, миска навсегда потеряла симметрию и сделалась неустойчивой, как будто грузовик проехал.
Вечером мы сидели в полупустой казарме и тихо беседовали. В воздухе пахло кровью, да и ощущения мерзкие - не поймешь, то ли жарко тебе, то ли холодно. Страшно, одним словом. Весело и беззаботно было только чудо-богатырю, и он болтал без умолку о разных гражданских глупостях. Я попытался вернуть его на нашу грешную татаро-монгольскую землю:
- Видимо, сейчас придут узбеки тебя бить. Ну, и нас четверых заодно. Надо бы приготовиться как-то...
- А чего там готовиться? Как придут, так и наполучают ляшчей, как сьоння в столовой... Я, кстати, часто дома драуся дярэуня на дярэуню. Ох и вещело было. Придет ко мне одна дярэуня, даст деньог, и я иду с ними лупить тамтую дярэуню. А потом наоборот - те собрали деньог, заплатили мне, и мы идем лупцевать перших...
Но веселее от этого святочного рассказа нам не становилось. Видимо, наш бандеровец не очень себе представлял коварных азиатов в количестве тридцати штук.
Ну, вот и все. Топот сапог, сквозь лес коек мы увидели вражье войско. Узбеки стояли в центральном проходе и гортанно выкрикивали:
- Патоски, выхади, шакал, убивать тебя будем!
Потоцкий поднялся с табуретки и направился к ним, с трудом протискиваясь между коек. Мы вчетвером встали и обреченно поплелись за ним. Белорус оглянулся и спросил с улыбкой:
- Ой, а вы ж куда? Щидите тут, шобы я вас случайно не зачапиу. Щидите, гавару!
Мы послушно сели, а дальше начались живые картинки из русских эпических былин.
Илья Муромец подошел к воинству поганому и сказал:
- Шо, чурки нерусские, приперлища?
Самый могучий Челубей еле доставал Муромцу носом до бляхи ремня.
И тут началось - все тридцать басурман с гиканьем кинулись на Богатыря со всех сторон, пытаясь его расшатать. До лица, конечно, никто достать не мог, поэтому их азиатские кулачки уютно тыкались Богатырю в огромный живот, как в подушку. Самое дикое, что Потоцкий смеялся. Ему было весело!
Ситуация становилась патовой, Муромец их не только не бил, но даже не воспринимал всерьез, а визгливое войско Батыя безрезультатно раскачивало богатыря, будто дошколята борются со своим игривым отцом.
В конце концов Потоцкому это наскучило, и он решил освободиться от этих гигантских пчел. Богатырь хватал врагов за ремни, бережно отрывал от пола и откидывал от себя метра на два. Сразу по двое. При этом, он счастливо хохотал и комментировал:
- Потешные вы, чурки, как дети малые. Летите уже, поигралищя и буде...
Басурманское войско пришло в замешательство, первый раз в жизни их неистовый бой превращался в балаган.
Тут кто-то из них вспомнил про ремень, извернулся и достал-таки богатырю пряжкой до лица.
Потоцкий издал рев, как из ночных джунглей, резко выхватил обидчика из толпы, и только теперь включив всю свою звериную дурь, двумя руками забросил его вертикально вверх. Узбек с глухим ударом встретился с высоким казарменным потолком и посыпался вниз вместе с разбитыми лампами дневного света.
Потоцкий, как цирковой лев, прорвавшийся на зрительские трибуны, сеял панику и разрушения. Лютые враги моментально превратились в пингвинчиков, с пробуксовкой сваливающих от вертолета. Несколько секунд и казарма опустела. Один особо впечатлительный узбек даже бросил табуретку и попытался выпрыгнуть вслед за ней в разбитое окно...
Муромец вернулся в наш угол, мы слегка напряглись (черт его знает, как у неандертальцев с торможением).
Он сел на свой табурет, пощупал вспухшую губу и сказал:
- Эх, перестарауся... Боюся я, шо чурки всеж-таки заложат меня сержантам. Хлопцы, може у кого жеркало есть, глянуць на свою рожу?

источник

Картина дня

наверх